Six poems

by Maria Stepanova / Мария Степанова

ПЕСНЯ

В месте злачне-покойне
На пустой колокольне
Под девятое мая
Хорошо-высоко.
Видно дачные сотки,
Сталинские высотки,
Видно всякие виды,
А себя не видать.

Скажет баба солдату:
Кем мы были когда-то,
Под девятое мая
Я сама не пойму.
Дырки, словно на терке,
На твоей гимнастерке,
У моей телогрейки
Руки обожжены.

Как летят самолеты,
Как идут пароходы,
Мы встречаем у трапа
Каждый новый этап,
И у каждого трапа
Нас встречает Утрата
И утроба Утраты –
Как родительский шкап.

... Он ей не отвечает,
Он в ответ промолчает,
Рукавами качает
Он, ключами звеня,
И ложится без боли
На убитое поле
Тень победы, отставшей
От Георгия дня.

* * *

В каждом парчике, на всяком бульварчике
Девки-ласочки катают колясочки,
Ходят пары, выбирают подарочки,
Покупают каолиновые масочки.

А в составе каолина –
Глина, глина, глина, глина,
Клетки тела, вечный хлеб,
Очень общий отчий склеп.

У пруда над лаптопами скайперы
С третьим миром ведут разговорчики.
На Мясницкой по крышам снайперы,
Пляшут пальчики на затворчике.

К ин-агу (агу! агу!) – к ин-аугурации
Шелестят дежурные рации,
Горожане в обнимку с плакатами
Сожимаются стальными пикетами.

Ребенок плачет, агу, агу,
Светила светят, нутро мурлычет,
Москва стоит, ярославна кычет,
Иду, куплю творогу.

Сегодня больно богатый выбор,
Как будто город доел и вымер.

* * *

В небе праздничном, безразничном, фольговом,
В небе жгучем, незапамятном, фольгучем
Видно лестницу, приставленную к тучам,
Сверху донизу исхоженную словом.

И одное семенит,
А другое голосит,
А мое на перекладине качается-висит,

Еле держится,
Скоро сверзится.

Побегут к нему товарищи с расспросами,
Безъязыкими, равно - разноголосыми,
С клекотом, с кряктом:
Как оно? как там?

А в ответ, как колокол, мычат без языка:
– С пятой перекладины такая ммузыка!

* * *

Памятник-помятник, сколько тебе ден?
Только что построен, только возведен.

Под ногою нежное, под другою нужное,
Сто четыре станции в глубину земли –
Брестская-Литовская, Трудовая-Южная,
А одну-последнюю только провели.

Там в футбол играют, скрипочки пилят,
Радоваться, радоваться
Всякому велят.

Золотые идолы
Разные на вид –
Один евровиден,
Другой зверовит.

Стены зеленыя, в них тархун-вода,
Очень популярная в старые года –
Караси гуляют, блещут газыри,
Разовые дамочки пускают пузыри.

Лаковая плазма
Светит до оргазма –
Ночи напролет
Вести выдает.

Новости культурные, кулинарные, физкультурные,
Красные, голубые.
Выбирай любые.

* * *

Суббота и воскресенье горят, как звезды.
Шипит и пенится бузина.
У железнодорожного переезда
Общественная стена.
За нею плит сырые во мгле холсты
И лунная вишенка
И мелко-мелко ставимые кресты
Теснее, чем вышивка.
Сюда собакам желтым легко трусить,
Старухам чесать песок,
Огромным женщинам биться и голосить
И в камень втирать висок.
Но это дни, одинаковые, как пни,
Как пара моих колен:
Одно глазеет на солнце, второе лежит в тени,
И то, и другое – тлен.
Но это ночи, когда посреди оград
Рятует народ крапив
И ласковый май заходит в свой вертоград,
Слезой его окропив.
А между ночью и днем, рукой и рукой
Тысячесвечный, нечеловечный, вечный
Покой.

* * *

Тополиный пух наберет крыло и давай в зенит,
Нарастит когтей – и карабкаться в вертикаль.
Он ворона вороной, но в ухе его звенит,
Как будильник, обезумевший нахтигаль.

А еще самолет-самоед набирает лет.
Очевидны ему облаков твоих вороха,
Под крылом его – виноградом отвесный лед
И приморская степь не менее лопуха.

Выбираешь точку – ставь перпендикуляр,
Под высокие вольты, словно монтер, залазь –
Хорошо ли гудит чугун и сидит школяр,
Пробивается завязь, наживку берет язь?

Далеко в поднебесье ноге говорит нога:
Послужили с тобой – и отправлены на юга.
А еще повыше рука говорит руке:
Подержи мои пальцы в своем ледяном мешке.

А над ними, ухо и ухо соединя,
Заслоняет лицо улыбка седьмого дня.

© Maria Stepanova / Мария Степанова. All rights reserved.